— Раздавлю!

— Лобок про вас не в курсе… Инициатива моя…

— Как это — не в курсе?! А медкарта?!

— У них несколько десятков таких медкарт… кандидата ищут…

Неживой смягчил хватку.

— Кандидата на кого? На этого твоего… «носителя смерти»? Что за лапша?

— Это была метафора, — сказал капитан Гаргулия слабым голосом. — Виноват, пафос… от нервов… собственно, я пока единственный из наших, у кого сработало. В результате погиб полковник Лацкан… сволочь пузатая.

Неживой выпустил жертву из тисков.

— Лацкан — это начальник вашего ЭКУ

— Точно так.

— Так он не просто умер, а погиб при испытаниях?

— Не на испытаниях. Просто я, ну это… не сдержался. Теперь вот меня разыскивают…

— Ай-ай-ай. Какой ужас. А я, типа, гожусь в космонавты?

— В испытатели. Очень на это надеюсь. Со стрелком — проблема, требования к нему вроде бы и понятны, но не до конца. Ясно только, что нужен человек с особым деструктивным мироощущением. С особой ненавистью. К миру в целом и к людям в частности. И такой настрой должен сочетаться, простите, с гиперсексуальностью. Без бурлящих половых гормонов тоже никак. Ваши пэ-фэ-эловские тесты, майор, очень обнадёживают… как и сплетни про вас…

В подъезд вошла бомжеватая бабка с авоськой, и сразу следом — респектабельный джентльмен с кожаной папкой. Оба прошлёпали наверх к своим этажам и квартирам, покосившись на двух мужиков в нише, но не рискнули что-нибудь сказать или спросить. Поистине Петербург — культурная столица. Тем, кто долго учился страху, только и остаётся, что прятаться за культурой.

— Ладно, давай весь расклад, — решил Неживой.

Топор

Весь расклад…

Весь, не весь, но без предисловия не обойтись. Лаборатория, где служит капитан Гаргулия, занимается морталистикой. Есть такая область знаний. От латинского mortalis, что означает «смертный». Предмет изучения — метафизические причинно-следственные процессы, приводящие биологические системы в нежизнеспособное состояние; в частности, человеческие организмы.