— Ты хочешь сказать, у тебя штырь в заднице? — Витя не поверил. — Дай посмотрю.
Смотреть, естественно, не стал, но рукой залез и пошарил.
И впрямь — какая-то штуковина в заднице. Никакой прослушки, никакого видео. Мужик был — честный псих.
— А диктофон чего?
— Да ничего! Ношу вместо блокнота. Фиксировать мысли вслух, чтоб не забыть.
— На «перкордер»?
— Писать ненавижу, не моё это… — Капитан Гаргулия, оттолкнув Неживого, принялся собирать по лестнице обрывки «нейтрализатора». — Убедился? Или всё сомневаешься?
— Давай к делу, капитан.
— Давай к делу, майор. Признавайся, только честно, есть ли у тебя враг. Такой, чтобы при одном его упоминании чернело в глазах…
Приговор
На «врага» Витю и поймали.
Когда тебе всерьёз предлагают исполнить самое-самое сладкое твоё желание, становится трудно думать, тем более, в категориях доверия или недоверия. Даже если минуту назад ты считал соблазнителя психом.
Не желаешь ли отомстить? Для начала — одному из тех пачкунов, которые гадят прямо в твою белоснежную фарфоровую жизнь. Чтобы нажать на слив — раз и навсегда… Полковник Конда — гнида, сука, грязь. Одна фамилия чего стоит. Следак из Особой инспекции, чьей целью, чьим смыслом было урыть лично Витюшу Неживого, а заодно весь отдел в РУОПе, где Витюша имел честь служить. Не мог полковник простить ему свою болонку… с собачкой-то майор Неживой (тогда ещё капитан) и вправду обошёлся не совсем галантно, но это отдельный анекдот… Гадил он Неживому, где только можно. Увы, не простой был следак, а «важняк», следователь по особо важным, что давало и полномочия, и возможности. Пролез в спецгруппу, руководимую и направляемую Москвой и призванную искоренить коррупцию в славном питерском РУОПе. Спущенный с цепи, вцепился он, ясное дело, персонально в майора Неживого, умело превращая его в фигуранта. Пёс поганый…