
— Готово, — сказал капитан, заметно волнуясь. — У тебя есть враг. Ты ведь его крепко не любишь? Если нет с собой фото — не страшно, при сильной личной заинтересованности должно сработать и так. Ты только вспомни его получше, во всех гнусных подробностях…
— Фото есть, — сказал Неживой, доставая сложенную вдвое карточку.
Карточка хранилась во внутреннем кармане пиджака, поближе к сердцу, и датировалась сегодняшним числом. Один из приятелей Неживого, служивший в «наружке», по просьбе майора якобы случайно оказался в холле седьмого этажа. Была схвачена та самая минута, когда полковник Конда выскочил из актового зала, — шея в пунцовых пятнах, харя деформирована паникой… шедевральной красоты картина! А ещё шёпотки вослед — о, эти восхитительные шёпотки: «Конда обосрался!!!» — жаль, жаль, что звуковую дорожку к фотке не присобачишь… Неживой собирался размножить этот фотодокумент и раскидать по сортирам Главка…
— Отлично! Убей гада, — сказал капитан Гаргулия на удивление спокойно.
Экспериментатор хренов.
Казнь
Странное было ощущение. Прежде всего — необычайно приятное. В штанах стало вдруг тесно — все 21 сантиметр интимной плоти враз ожили, мало того, стыдно признаться, случилось кое-что ещё, совсем уж несуразное… Нет, «приятно» — слабое слово… а какое не слабое?
